Август 1715 года – Людовик XIV слабеет.

Двор понял, что всякая надежда потеряна. Все начали думать о будущем. Некоторые стремглав понеслись угождать и кланяться герцогу Мэнскому, другие — герцогу Орлеанскому. Самые благоразумные льстили всем принцам подряд.

Как только королю стало лучше, придворные покинули покои принцев и вновь стали толпиться в приемных короля. Вызванные для консультаций парижские врачи следовали друг за другом вокруг его постели, не имея возможности доставить больному ни малейшего утешения: они прописывали ему травяные ванны и ослиное молоко.

Хотя нога причиняла ему нестерпимую боль, Людовик XIV проработал до 24 числа, в этот день врачи сказали, что у него гангрена.

Король вел продолжительные беседы со своим духовником, отцом Ле Телье. Госпожа де Ментенон не покидала его; он попросил приготовить для нее комнату рядом с его. После составления второго приложения к своему завещанию Людовик поговорил с маршалом де Виллеруа, к которому он испытывал дружеские чувства, и представил его дофину.

Затем он позвал герцога Орлеанского.

Принц поклонился, поцеловал дядю, получил его благословение и в слезах вышел из комнаты. Как только Филипп Орлеанский был объявлен регентом, слух об этом распространился по гостиным Версаля со скоростью курьерского поезда.

Затем Людовик XIV вызвал герцога Мэна и графа Тулузского. Он сообщил своему фавориту, что поручает ему воспитание будущего государя.

Перед смертью король хотел увидеть своего преемника. Дофина посадили в кресло у постели прадеда, который нежно глядел на это ангельское лицо пятилетнего малыша с черными глазами и румяными щеками, обрамленными каштановыми кудрями.

Он поцеловал и благословил ребенка, который заплакал. Монарх снова вызвал герцога Мэнского и графа Тулузского, а затем герцога Орлеанского, которому заявил:

Он добавил, что при вступлении на престол нового короля его следует немедленно отвезти в Венсен, где целебный воздух. В последующие дни Людовик XIV все еще принимал своих министров, принцев, принцесс, придворных; он беседовал с госпожой де Ментенон и с ее духовником, подавая всем назидательный пример проявляемым им величием души.

***

Пока герцог Мэн стоически ожидает смерти отца, а герцог Орлеанский готовит своё регентство, канцлер Войсен просит у будущего регента аудиенции и по секрету сообщает ему о положениях завещания, которые в определенной степени ограничивают его власть. Орлеанский ведет себя уже как будущий хозяин королевства.

Не теряя ни минуты, он раздает обещания тем, кого хочет привлечь на свою сторону, и мчится в почтовой карете в Париж, чтобы убедить чиновников парламента в законности своих прав, поскольку именно эти господа слышали последние пожелания Людовика XIV.

За солидную мзду он убедил герцога де Гиша, полковника французской гвардии, перекрыть все проспекты, ведущие к парижскому парламенту, чтобы помешать герцогу дю Мэну, генералу швейцарских войск, предпринять малейший маневр устрашения. Он также заручился помощью герцога де Ноайя, капитана королевских телохранителей.

Король страдает, он молится и находится между жизнью и смертью.

Врачи бессильны...