1937-1938 годы в СССР известны не только как время Сталинских репрессий, но и как эпоха грандиозных проектов, к несчастью (а может быть, и к счастью) оказавшихся невыполнимыми.

Чего только не предлагали властям советские инженеры, техники, архитекторы, а то и просто рядовые труженики! Обратить реки вспять, осушить моря, построить «аналог» Вавилонской башни - Дворец Советов.

Но для того, чтобы что-то построить, нужно было перед этим сломать то, что по мнению инициаторов проектов и представителей власти занимало столь важное для перепланировки столицы место. А потому под снос пошли бывше-дворянские особняки, церкви, башни и даже старинные крепостные стены.

Не всё из задуманного удалось воплотить в реальность: помешала Великая Отечественная война, после которой реконструкция Москвы хоть и продолжалась, но уже не в тех масштабах. Кроме того, прекратился снос церквей и архитектурных памятников.

Но это всё касалось так сказать, материальной стороны изменения облика столицы. Однако самым активным сторонникам реконструкции города этого всё было мало.

И началось! «Идейно-правильные» граждане без устали отправляли письма наркому внутренних дел СССР Н. И. Ежову. Так, один из москвичей, Д. Зайцев писал в своём послании так:

Сталинодар - именно такое новое название было предложено дать столице СССР.

Сейчас уже, наверное, и не скажешь, кто первым его предложил. Возможно, даже сам Ежов, заинтересованный в том, чтобы вернуть себе доброе отношение Сталина, которое он к этому времени уже начал терять. Но чтобы идея переименовывания столицы не выглядела как откровенный подхалимаж, нарком решил выдать её за предложение простых советских граждан.

Как бы там ни было, но название Сталинодар кочевало из одного письма просителей в другое. А жительница Москвы, персональная пенсионерка Е. Ф. Чумакова даже сочинила стихи, в которых новое название столицы представало как уже свершившийся факт:

И очень может быть, что Москва бы и вправду превратилась в Сталиноград, если бы этой идее неожиданно не воспротивился сам Иосиф Виссарионович Сталин. В отличие от Ежова и тех, кто горячо поддерживал идею переименования Москвы, он вовсе не был в восторге от этого предложения.

Сталин обозвал саму идею изменения названия главного города страны глупостью и тем самым зарубил её на корню.

Впрочем, позже, уже после Великой Отечественной войны, вопрос о переименовании Москвы снова был поднят. Но Сталин и на этот раз наотрез отверг эту идею.

Ну, а после смерти вождя и кампании по разоблачению культа личности Сталина никто больше не предлагал дать Москве другое имя. Да и сама эта идея со временем благополучно забылась.